Сорокин Михаил Юрьевич—к.м.н., младший научный сотрудник отделения интегративной фармако-психотерапии больных с психическими расстройствами
Касьянов Евгений Дмитриевич—аспирант, младший научный сотрудник отделения эндокринологической психиатрии
Рукавишников Григорий Викторович—к.м.н., научный сотрудник отделения эндокринологической психиатрии
Макаревич Ольга Владимировна—младший научный сотрудник отделения интегративной фармако-психотерапии больных с психическими расстройствами
Незнанов Николай Григорьевич—д.м.н., профессор, директор
научный руководитель отделения гериатрической психиатрии, зав. кафедрой психиатрии и наркологии
Лутова Наталия Борисовна—д.м.н., главный научный сотрудник, руководитель отделения ин- тегративной фармако-психотерапии больных с психическими расстройствами
Мазо Галина Элевна—д.м.н., ученый секретарь, руководитель отделения эндокринологической психиатрии
Одним из многочисленных негативных последствий пандемии COVID-19 является «вторая эпидемия» негативных психологических эффектов
Целью исследования было определить социально-психологические факторы, ассоциированные с адаптивным поведением населения.
Материалы и методы: проведено он-лайн анкетирование 1957 русскоговорящих респондентов старше 18 лет в период с 30.03.2020 по 05.04.2020. Уровень тревожного дистресса определялся по Шкале психологического стресса (PSM-25). Использовали дисперсионный анализ. Для выявленных достоверных различий (p<0.05) размеры эффектов (SE) оценивались по критериям Cohen’s d и Cramer’s V.
Результаты: Повышенный уровень психологического стресса был ассоциирован с соблюдением самоизоляции (SE=0.13), использованием социального дистанцирования (SE=0.14) и применением антисептиков (SE=0.11), а также был повышен у лиц, обращавшихся за новостями о коронавирусе чаще одного или двух раз в день (SE=0.11). При этом частота обращений за информацией о COVID-19 была нелинейно связана с наличием опасений за собственную жизнь. Переживания о доступности средств ащиты в свободной продаже были специфически связаны с соблюдением мер самоизоляции (SE=0.1), а сочетание волнений по поводу заразности вируса и недоступности лекарств для ежедневного приёма—с принципами социального дистанцирования (соответственно, SE=0.12 и SE=0.11). Кроме того, наличие волнений об отсутствии специфического лечения COVID-19, опасности для собственной жизни, заразности вируса и дефиците средств защиты—были ассоциированы с формированием защитного поведения, связанного с гигиеной рук (соответственно, SE=0.12, SE=0.12, SE=0.11, SE=0.11). В отношении ношения маски существенным было наличие тех же сюжетов волнения, что и для поведения, связанного с гигиеной рук, однако их взаимосвязь была обратной (соответственно, SE=0.13, SE=0.12, SE=0.14, SE=0.15). Наиболее распространённый тип переживаний—страх за близких—не был специфически связан с определёнными типами поведения и сопровождал каждый его вариант.
Заключение: Психологические реакции населения, связанные с распространением пандемии COVID-19, специфически ассоциированы с адаптивным поведением в процессе противоэпидемических мероприятий.
One of the many negative consequences of the COVID-19 pandemic is the “secondary epidemic” of negative psychological effects
The aim of the study was to identify socio-psychological factors associated with adaptive behavior in the population.
Materials and methods: an on-line survey of 1957 Russian-speaking respondents over 18 years old was performed from 30.03.2020 to 05.04.2020. The level of anxiety distress was verified with the psychological stress scale (PSM-25). Dispersion analyses were used (p<0.05). The size of the effects (SE) was evaluated according to Cohen’s d and Cramer’s V criteria.
Results: Increased levels of psychological stress were associated with self-isolation (SE=0.13), social distanc- ing (SE=0.14) and antiseptic usage (SE=0.11). The scores of psychological stress were higher in individuals who search the media for coronavirus news more than once or twice a day (SE=0.11). At the same time, the fre- quency of requests for information about COVID-19 was not linearly associated to the individuals fears for their own lives. The concerns about the availability of protective equipment were specifically associated to compliance with self-isolation measures (SE=0.1). The combination of concerns about the contagiousness of the virus and the unavailability of medication for daily intake were associated with the principles of social distance (SE=0.12 and SE=0.11 respectively). Moreover, concerns about the lack of specific treatment for COVID-19, the danger to one’s own life, the contagiousness of the virus and the lack of protective equipment were associated with the protective behaviours related to hand hygiene (SE=0.12, SE=0.12, SE=0.11, SE=0.11 respectively). Wearing a mask was characterized by the same anxiety patterns as hand hygiene, but their association was inverse (respectively SE=0.13, SE=0.12, SE=0.14, SE=0.15). The most common type of anxious experience—fear for the health of relatives—was not specifically associated with certain types of behavior and accompanied each of its variants.
Conclusion: Psychological reactions of the population to the COVID-19 pandemic are specifically associated with adaptive behavior in the dynamics of anti-epidemic measures.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.