Цель исследования сравнить особенности копинг-поведения и стратегий компенсации нарушений памяти у пожилых людей с объективно выявляемыми и субъективными когнитивными нарушениями. Материалы и методы: в поперечное исследование включено 108 человек (23,1 % мужчин; медиана возраста 72 года). Обследование состояло из оценки когнитивных функций (краткая шкала оценки психического статуса, батарея лобных тестов, тест рисования часов, шкала памяти Векслера, Адденбрукская когнитивная шкала) и способов совладания со стрессом (опросник «Способы совладающего поведения»). Для анализа категориальных данных применялись: критерий χ² Пирсона (для таблиц сопряжённости), точный критерий Фишера (при малых ожидаемых частотах) и z-критерий с поправкой Бонферрони для множественных попарных сравнений. Статистический анализ количественных переменных проводился с использованием непараметрических критериев при уровне значимости p ≤ 0,05. Для оценки корреляций применялся коэффициент Спирмена.

Результаты: пациенты с объективными когнитивными нарушениями имели более низкие показатели по всем тестам и реже применяли активные, проблемно-ориентированные стратегии совладания, чем участники с субъективными жалобами. С возрастом отмечалось снижение результатов нейропсихологических проб. Более высокий уровень когнитивного функционирования положительно связан с использованием стратегий планирования и самоконтроля. Обе группы преимущественно использовали внешние средства компенсации памяти записки, списки и организацию пространства.

Заключение: результаты исследования показывают, что при снижении когнитивных ресурсов уменьшается выраженность активных копинг-стратегий и возрастает зависимость от внешних средств компенсации. Эти закономерности отражают перестройку адаптационного поведения в позднем возрасте и могут служить основой для дальнейшего изучения психологических механизмов сохранения автономности при когнитивных нарушениях.

Когнитивные нарушения у пациентов с сердечно-сосудистыми заболеваниями рассматриваются как одно из наиболее клинически значимых осложнений, влияющих на течение заболевания, эффективность реабилитации и социальную адаптацию больных. В то же время существующие исследования преимущественно фокусируются на медико-биологических факторах и не позволяют в полной мере объяснить выраженную индивидуальную вариабельность когнитивной динамики после кардиохирургических вмешательств, что указывает на необходимость системного анализа когнитивного функционирования с учётом клинических, клинико-психологических и социально-психологических детерминант.

Целью настоящего исследования явилась разработка и эмпирическая проверка системной модели когнитивного функционирования пациентов с ишемической болезнью сердца, перенёсших коронарное шунтирование. Исследование проводилось в пять этапов на протяжении периода лечения и реабилитации (до операции, через 12–14 дней, а также через 3, 6 и 12 месяцев после хирургического вмешательства). Использовались методы нейропсихологической и патопсихологической диагностики, клинико-психологическое интервью и анализ медицинской документации. Статистическая обработка данных включала факторный анализ методом главных компонент, многомерный дисперсионный анализ с повторными измерениями и множественный регрессионный анализ.

Показано, что когнитивное функционирование представляет собой систему дифференцированных, но взаимосвязанных доменов (внимание, память, мышление, зрительное опознание), обладающих различной чувствительностью к факторам разной природы. Клинические характеристики заболевания и сопутствующей патологии формируют исходный уровень и ограничения когнитивного функционирования, тогда как клинико-психологические и социально-психологические факторы модифицируют индивидуальные траектории когнитивной динамики и определяют возможности компенсации. Показано, что динамика когнитивных функций определяется не только тяжестью соматического состояния, но и преморбидным когнитивным уровнем, социальной активностью, профессиональной занятостью и приверженностью лечению.

Полученные результаты позволяют рассматривать когнитивные нарушения у пациентов с сердечнососудистыми заболеваниями как результат системного взаимодействия биологических, психологических и социальных факторов и обосновывают необходимость комплексного подхода к диагностике и реабилитации после хирургического лечения сердечно-сосудистой патологии.

В национальных проектах большое внимание уделяется сохранению психического здоровья и развитию инфраструктуры оказания полипрофессиональной медико-психологической помощи несовершеннолетним. Целью исследования являлось описание и оценка эффективности реализации направлений совершенствования межведомственных мероприятий по сохранению психического здоровья и профилактике непсихотических психических расстройств у подростков в регионе со средними показателями социально-экономического развития (Кировская область).

В представленных материалах отражены преимущества и новизна реализованной (2019-2024 гг.) межведомственной системы мероприятий в образовательных, педиатрических и психиатрических организациях. Доказана эффективность проведения: а) профилактической работы с группой риска по непсихотическим психическим расстройствам в образовательных организациях; б) психолого-психотерапевтической помощи лицам с донозологическими психическими состояниями в Центре кризисной помощи (открытие которого на базе детских поликлиник способствовало повышению доступности медико-психологической помощи, снижению стигматизации и улучшению ранней обращаемости подростков в учреждения специализированной помощи). Внедрение в медицинские и образовательные организации единого алгоритма диагностики и маршрутизации подростков с выявленными непсихотическими психическими расстройствами и расстройствами поведения, включающего наличие суицидального риска, позволило дифференцированно направлять в психиатрическую службу в случае необходимости лиц с уже установленным психическим расстройством. В целом это способствовало снижению первичной заболеваемости данными расстройствами и снижению количества суицидов в регионе.

Цель: сравнить уровни интерлейкина-6 (ИЛ-6) у пациентов с текущим депрессивным эпизодом (ДЭ) при биполярном аффективном расстройстве (БАР) и рекуррентном депрессивном расстройстве (РДР), а также оценить связи ИЛ-6 с клиническими характеристиками, включая ангедонию и тревогу. Материал и методы: участники исследования были обследованы с помощью полуструктурированного диагностического интервью и психометрических инструментов, таких как шкала Монтгомери Асберг для оценки депрессии (MADRS), шкала оценки ангедонии Снайта Гамильтона (SHAPS), Госпитальная шкала тревоги и депрессии (HADS), Колумбийская шкала оценки тяжести суицида (C-SSRS). Уровни ИЛ-6 в сыворотке крови определяли методом иммуноферментного анализа. Для статистической обработки применялись непараметрические методы, корреляционный и регрессионный анализ.

Результаты: В исследование включены 50 пациентов с текущим ДЭ (БАР: n=20, РДР: n=30). Между группами БАР и РДР не выявлено различий по уровню ИЛ-6, а также по выраженности ангедонии (SHAPS) и тревоги (HADS-A). Пациенты с БАР имели более ранний дебют расстройства и большее число ДЭ по сравнению с РДР. При стратификации по диагнозу у БАР ИЛ-6 коррелировал с тревогой (HADS-A) и возрастом дебюта, тогда как у РДР с ангедонией (SHAPS). Тем не менее в регрессионном анализе, проведённом после корреляционного этапа, более высокие уровни ИЛ-6 демонстрировали устойчивую, независимую положительную связь только с выраженностью ангедонии; эффект сохранялся при учёте диагноза (БАР/РДР) и клинических ковариат. Заключение: у пациентов с текущим ДЭ ИЛ-6 может быть в большей степени связан с отдельными доменами симптомов, а именно с выраженностью ангедонии, нежели с общей тяжестью депрессии. Причём данная связь проявляется независимо от диагноза БАР и РДР, что указывает на её ключевую роль в иммуновоспалительных механизмах развития расстройств настроения.

Распространённость и диагностическая сложность синдрома дефицита внимания и гиперактивности у взрослых обусловливают необходимость разработки надёжных методик для скрининга и мониторинга симптомов, одним из которых во всём мире служит Adult ADHD Self-Report Scale v1.1 (ASRS-v1.1), разработанный при поддержке ВОЗ и Гарвардской медицинской школы. Несмотря на популярность данной методики в зарубежных исследованиях до настоящего времени не было проведено исследовательских работ, которые позволили бы проверить психометрические особенности данной шкалы на русскоязычной выборке. Целью данной работы являлась первичная апробация данной методики на русскоязычной выборке.

Материал и методы: исследование включало 500 участников: 300 респондентов без установленного диагноза СДВГ и 200 пациентов с подтверждённым СДВГ (F90.0); средний возраст групп составил 33,4 ± 11,2 и 27,8 ± 7,4 года соответственно. Психометрический анализ включал эксплораторный и конфирматорный факторный анализ, оценку внутренней согласованности (α Кронбаха), тест-ретестовой надёжности (ICC), а также конвергентной валидности с русскими версиями Hospital Anxiety and Depression Scale (HADS) и Barratt Impulsiveness Scale (BIS-11). Проанализированы психометрические свойства опросника: подтверждена двухфакторная структура («невнимательность» и «гиперактивность/ импульсивность») с удовлетворительными показателями соответствия модели; внутренняя согласованность высокой степени; тест-ретестовая надёжность через 8 недель ICC = 0,79 (95 % ДИ 0,72–0,85). Разработанный на русскоязычной выборке опросник представляет собой валидированный и надежный клинико-психологический инструмент для быстрого выявления и количественной оценки симптомов СДВГ у взрослых, позволяющий формировать индивидуальные профили симптоматики, оценивать динамику состояния и планировать профилактические вмешательства.

Актуальность. Суицидальное поведение подростков остается одной из ведущих причин преждевременной смертности и представляет собой значимую медикосоциальную проблему. В условиях масштабных социальных трансформаций последних лет, включая пандемию COVID-19 и связанные с ней изменения привычных условий жизнедеятельности, особую актуальность приобретает изучение динамики аффективных нарушений и факторов риска суицидального поведения у подростков. Цель. Оценить динамику выраженности снижения настроения и факторов риска суицидального поведения у подростков 14-17 лет в разные социальные периоды (2018-2019 и 2022-2024 гг.), а также построить прогностическую модель риска суицидального поведения.

Материал и методы . Проведено сравнительное эпидемиологическое исследование с участием 431 подростка в возрасте 14-17 лет. Уровень депрессивной симптоматики оценивали с использованием шкалы депрессии М. Ковач, выраженность суицидальных установок по опроснику оценки суицидального риска Т.Н. Разуваевой. Для анализа различий между группами применялся критерий хиквадрат Пирсона. Прогностическая модель риска суицидального поведения построена методом бинарной логистической регрессии с последующей оценкой ее диагностической эффективность с помощью ROC-анализа.

Результаты и выводы . Выявлены статистически значимые различия по ряду показателей суицидального риска, включая демонстративность, уникальность, социальный пессимизм, слом культурных барьеров и нарушение временной перспективы. Отмечено снижение выраженности антисуицидального фактора в 2022-2024 гг., что может свидетельствовать об ослаблении протективных механизмов психической устойчивости подростков. По данным шкалы депрессии М. Ковач выявлено увеличение доли подростков с критическим снижением настроения почти в два раза по сравнению с допандемийным периодом. Построенная прогностическая модель логистической регрессии продемонстрировала высокую диагностическую эффективность (AUC = 0,834). Наиболее значимыми предикторами риска суицидального поведения выступили степень снижения настроения, социальный пессимизм, аффективность, слом культурных барьеров и антисуицидальный фактор. Полученные результаты подчеркивают необходимость системного мониторинга психического здоровья подростков и разработки научно обоснованных профилактических программ, направленных на раннее выявление групп риска.

Актуальность. Исследование половозрастных особенностей и влияния аттенуированной психотической симптоматики (АПС) на картину несуицидальных самоповреждений (НССП) представляется актуальным для выявления факторов риска и определения мишеней для индивидуальных стратегий психотерапии депрессивных состояний у пациентов юношеского возраста. Цель. Выявление половозрастных особенностей отношения к физической боли и параметров психологического неблагополучия при НССП в структуре депрессий юношеского возраста в зависимости от наличия в клинической картине АПС.Материалы и методы. Был обследован 351 респондент в возрасте от 16 до 25 лет. В исследовании приняли участие пациенты с депрессивными состояниями с НССП (основная клиническая группа) и без НССП (клиническая группа сравнения), а также здоровые испытуемые (контрольная группа). Клинические группы дополнительно разделялись по наличию АПС. Использованные методики: «Опросник межличностных потребностей», «Анкета диагностики проявлений психологического неблагополучия», «Краткая форма опросника страха боли», «Шкала интолерантности к дискомфорту», «Шкала катастрофизации боли».

Результаты. Отношение к физической боли и параметры интерперсональной сферы не связаны с возрастом. В контрольной группе девушки в большей степени катастрофизируют боль и испытывают страх боли, больше сообщают о жалобах, отображающих психологическое неблагополучие. Пациенты без АПС предъявляли более выраженные жалобы, касающиеся параметров психологического неблагополучия. У пациентов с АПС страх значительной физической боли в группе с НССП был ниже, чем в группе без НССП, чего не отмечалось в группе пациентов без АПС. Заключение . Значимая дифференциация была выявлена внутри контрольной группы. Отношение к физической боли, восприятие себя обузой и чувство нарушенной принадлежности практически не связаны с возрастом. Пациенты без АПС предъявляют более выраженные жалобы на свое состояние и чаще признают потребность в психологической помощи. У пациентов с АПС страх значительной физической боли в группе с НССП ниже, чем в группе без НССП.

Нарушения сна широко распространены среди подростков и ассоциированы с повышенным риском академической неуспеваемости, аффективных расстройств и поведенческих проблем. Индивидуальные различия в параметрах сна частично обусловлены генетическими факторами, в частности, полиморфизмами генов нейромедиаторных систем, участвующих в регуляции цикла сонбодрствование. Цель. Проанализировать ассоциации параметров ночного сна и дневной сонливости с полиморфными участками девяти кандидатных генов серотонин-, дофамини норадреналинергических нейромедиаторных систем ( MAOA, HTR1A, HTR1A2, COMT, DRD2, DRD4, DBH, SLC6A4, SLC6A2 ) у российских подростков. Материал и методы. Обследовано 839 подростков-европеоидов 12-18 лет (средний возраст 14.38±1.92 года, мальчики/девочки 45.4%/54.6%). Параметры ночного сна оценивались с использованием отдельных вопросов Питтсбургского опросника качества сна, дневная сонливость с помощью “Pediatric Daytime Sleepiness Scale”. Генотипирование проводилось методом полимеразной цепной реакции в реальном времени с использованием зондов TaqMan. Статистический анализ выполнен с применением программы SNPStats с оценкой различных моделей наследования и расчетом отношения шансов с 95% доверительными интервалами.

Результаты. Выявлена значимая ассоциация аллеля T полиморфизма rs1137070 гена моноаминоксидазы А с экстремально короткой продолжительностью ночного сна (менее 6 часов; отношение шансов (ОШ) 1.41; 95% доверительный интервал (ДИ) 1.09-1.81; p=0.008) и повышенной дневной сонливостью (ОШ 1.29; 95% ДИ 1.05-1.60; p=0.018). Аллель T полиморфизма rs1800497 (TaqIA) гена дофаминового рецептора D2/ANKK1 продемонстрировал протективный эффект в отношении частых ночных пробуждений (ОШ 0.69; 95% ДИ 0.52-0.92; p=0.0098). Заключение. Установленные генетические ассоциации указывают на существенный вклад наследуемых индивидуальных различий в функционировании моноаминергических нейромедиаторных систем в регуляцию сна у подростков.

Психические расстройства детского возраста представляют собой динамические образования, характеризующиеся периодами ремиссии, изменением клинической картины и коморбидным наслоением. Цель исследования установить прогностическую значимость клинических и психосоциальных факторов психических расстройств детского возраста для дифференциации динамики их течения во взрослом периоде. Материалы и методы: проведено проспективное когортное клинико-катамнестическое исследование 175 пациентов детской психиатрической службы с продолжительностью наблюдения не менее 10 лет. Применен комплексный подход, сочетавший ретроспективный анализ медицинской документации с проспективным катамнестическим обследованием.

Результаты и обсуждение: выявлена значительная гетерогенность диагностических траекторий: полная стабильность диагноза наблюдалась у 56,0% пациентов, смена нозологической группы у 24,0%. Модель множественной логистической регрессии выявила ключевые предикторы благоприятного исхода: диагноз "расстройство адаптации" (OR=6,17), отсутствие госпитализаций (OR=4,26) и полная семья (OR=1,97). Кластерный анализ выявил три гомогенные группы с различными траекториями развития. Выводы. Выявлены три дискретных пути развития психической патологии, соответствующие неблагоприятному (ранний дебют с поведенческими нарушениями), промежуточному и благоприятному (поздний дебют с расстройствами адаптации) прогнозам. Полученные данные подтверждают необходимость дифференцированного подхода к прогнозированию и раннему вмешательству в условиях региональной психиатрической службы.